главная  |  галерея  |  викторина  |  отзывы  |  обсуждения  |  о проекте
АБВГДЕЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЭЮЯ?
Поиск статьи по названию...
БИБЛИЯ
ТАЛМУД. РАВВИНИСТИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
ИУДАИЗМ
ТЕЧЕНИЯ И СЕКТЫ ИУДАИЗМА
ЕВРЕЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ. ИУДАИСТИКА
ИСТОРИЯ ЕВРЕЙСКОГО НАРОДА
ЕВРЕИ РОССИИ (СССР)
ДИАСПОРА
ЗЕМЛЯ ИЗРАИЛЯ
СИОНИЗМ. ГОСУДАРСТВО ИЗРАИЛЬ
ИВРИТ И ДРУГИЕ ЕВРЕЙСКИЕ ЯЗЫКИ
ЕВРЕЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА И ПУБЛИЦИСТИКА
ФОЛЬКЛОР. ЕВРЕЙСКОЕ ИСКУССТВО
ЕВРЕИ В МИРОВОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
СПРАВОЧНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
Rambler's Top100
Галаха. Электронная еврейская энциклопедия
Галаха

КЕЭ, том 2, кол. 7–16

ГАЛАХА́ (הֲלָכָה, халаха; мн. число הֲלָכוֹת, халахот), нормативная (в отличие от Аггады) часть иудаизма, регламентирующая религиозную, семейную и гражданскую жизнь евреев. В более узком смысле — совокупность законов, содержащихся в Торе, Талмуде и в более поздней раввинистической литературе, а также каждый из этих законов (халахот) в отдельности.

Содержание:


Введение. Термин Галаха арамейского происхождения (существительное от корня הלך, `ходить`, которому было придано значение `принятый путь`, `закон`). В прямой форме впервые применен в Мишне, а в сопряженном сочетании встречается в арамейском переводе Библии Онкелоса (см. Онкелос и Аквила), где фраза «по праву дочерей» (Исх. 21:9) звучит по-арамейски «ке-хилхат бнат Исраэль». Понимаемый вначале как постановление, решение по конкретному поводу, термин Галаха, сохраняя первоначально узкий смысл, стал со временем служить обозначением и всей правовой и религиозной системы иудаизма.

Развитие Галахи диктовалось тем, что регламентирующие жизнь евреев предписания Торы, в тексте которой после окончательной редакции не допускались никакие изменения или дополнения, часто не отвечали практическим требованиям жизни. Одни регламентации нуждались в истолковании, согласовании с аналогичными законами, содержащимися в Торе, или в точном их определении, другие — в приспособлении к радикально изменившимся бытовым и социальным условиям.

Источники Галахи. Галахическое законодательство опирается на пять неравноценных, с точки зрения иудаизма, источников:

  1. Письменный Закон;
  2. установления, основанные на предании;
  3. Устный Закон;
  4. постановления софрим;
  5. обычай.

1. Письменный Закон. Ортодоксальный иудаизм рассматривает Письменный Закон, то есть 613 предписаний, содержащихся в Торе (см. Мицвот), не как свод правовых, ритуальных, этических и т. п. норм, собранных из разных мест Писания, а как изначально целостное Учение, откровение Божественной воли, провозглашенное при единственном и неповторимом явлении Бога еврейскому народу на горе Синай. Авторитет Письменного Закона считается непререкаемым, однако для выявления смысла каждого из предписаний следует читать Тору (даже ее повествовательные разделы) как документ, верное понимание которого требует глубокого уяснения и толкования.

Труднообъяснимое на первый взгляд, но хорошо известное ученым талмудическое изречение: «Даже то, что сведущий ученик когда-либо изложит своему учителю [в объяснение Закона], уже было сказано Моисею на Синае» (ТИ., Пеа 2:6; Лев. Р. 22; ср. Мег. 19б), — подтверждает незыблемую веру в авторитетность Торы как основного источника Галахи, а также в то, что в ней содержатся решения любых проблем, выдвигаемых жизнью. Поэтому и все последующие установления Галахи, правила, решения галахических авторитетов являются не чем иным, как разъяснением и уточнением основных 613 предписаний.

2. Установления, основанные на предании. Предписания ритуального или правового порядка, встречающиеся в изречениях пророков (см. Пророки и пророчество) или повествованиях агиографов (см. Библия. История создания и характеристика отдельных книг Библии. Структура Библии), галахическая традиция не считает нарушением библейского правила: «Не прибавляйте к тому, что Я заповедаю вам» (Втор. 4:2), а рассматривает их как дошедшие через этих авторов предания (диврей каббала, буквально `слова предания`), предполагая, что они были открыты пророкам и агиографам либо как толкование заповеди, либо прямо как заповедь, данная на горе Синай. По этой причине они и считаются, как правило, законами Торы.

3. Устный Закон включает: толкование Письменного Закона, которое, по мнению ученых Талмуда, было вверено во всех подробностях Моисею на Синае одновременно с Торой; законы, именуемые в талмудической литературе халаха ле-Моше ми-Синай; логические дедукции (сварот).

К толкованию Письменного Закона применяются два разных по авторитетности метода: первый — прямая интерпретация текста, рассматриваемая как безусловно данная на Синае и поэтому относимая к разряду ми-де-орайта (буквально `из Торы`), то есть имеющая авторитет Письменного Закона; второй — выводы из скрытого смысла текста, получаемые при посредстве правил герменевтики. Авторитетность таких выводов, обозначаемых в талмудической литературе термином ми-де-раббанан (буквально `от раввинов`), служит предметом разногласий между толкователями Талмуда, поскольку в его трактатах нет твердо установленных правил на этот счет.

Термином халаха ле-Моше ми-Синай обозначено некоторое число постановлений, наделенных авторитетом библейских предписаний, хотя они не изложены в Торе и не выведены из нее путем герменевтического толкования. В Мишне этот термин встречается всего три раза (Пеа 2:6; Эд. 8:7; Яд. 4:3), но часто употребляется, в числе аналогичных выражений, в Гемаре и других раввинистических источниках.

Сопутствующие термину примеры показывают, что речь идет о давно установившихся нормах, которые не могли быть известны законоучителям, если бы не были основаны на древней традиции. Подавляющее большинство средневековых ученых толкует этот термин буквально. Однако некоторые подчеркивают, что многие из отмеченных этим термином постановлений довольно позднего происхождения, но до такой степени понятны и бесспорны, что их следует расценивать так же, как если бы они были даны Моисею на Синае.

Определение отдельных халахот как свара указывает на то, что содержащиеся в них решения разумеются сами собой, не нуждаются в каком-либо подтверждении библейским текстом и их следует принимать как аксиомы. К разряду свара относятся, например, презумпция права на владение (см. Хазака), установление о том, что обязанность доказательства возлагается на истца.

4. Постановления софрим. В талмудической литературе выражениями ми-диврей софрим (буквально `со слов писцов`), ми-диврейхем (буквально `с их слов`) обозначены два типа халахот: а) предписание по существу содержится в Торе, но разъяснено толкователями, жившими в ранний послебиблейский период; б) постановления приняты и введены в жизнь самими софрим. Ко второму типу относятся: конкретные разрешающие постановления (такканот), уточняющие принципы религии и Торы, и запретительные (гзерот), цель которых предотвратить нарушение этих принципов. Эти два типа халахот характерны и для выводов ми-де-раббанан.

5. Обычай. Словом «обычай» (см. Обычаи; Обряды) талмудическая литература обозначает разные по авторитетности факторы, на которые опирается Галаха:

  1. общепринятая форма, согласно которой решается вопрос в тех случаях, когда халаха недостаточно уточнена;
  2. заведенный порядок, которому следуют на практике в тех случаях, когда мнения по поводу применения какой-либо галахи расходятся;
  3. обычай, противоречащий теоретической Галахе, но общепринятый в обиходе людей, известных своей благочестивостью;
  4. обычай, введенный определенной группой законоучителей в некоторых областях религиозной, общественной или правовой практики в дополнение к действующей Галахе.

О значении обычая в установлении Галахи свидетельствуют такие высказывания, как: «если... ты не знаешь сущности галахи, пойди и посмотри, как поступает народ» (ТИ., Пеа 7:5 и в других местах), «обычай вытесняет галаху» (ТИ., Иев. 12:1) и «обычаи наших предков суть Учение» (тосафот к Мен. 20б).

Развитие Галахи. Следы очень ранних, досинайских норм, гораздо позже включенных в рамки библейской Галахи, встречаются во многих местах Торы. Так, ритуальная пригодность приносимых в жертву животных подчеркивается уже в повествовании о жертвоприношении Ноя (Быт. 8:20), а о семидневном праздновании бракосочетания и соблюдении траура по умершему рассказывается в Бытии (29:27,28; 50:10) как об общеизвестных постановлениях. В других части Торы говорится о браке и разводе как об общепринятых нормах, не нуждающихся в особом пояснении (Втор. 24:1–3).

Появившаяся в ходе исторического развития необходимость уточнить эти нормы и, главным образом, согласовать между собой отдельные законы, сборники и обширные кодексы, включенные в Тору (например, Исх. 21–23:19; Лев. 19; Втор. 21–25), породили, по-видимому, очень рано потребность в истолковании и дополнении Священного Писания.

Возможно, например, что запрет священникам есть мертвечину и «ничего, растерзанного зверем, ни из птиц, ни из скота» (Иех. 44:31) является уточнением предписаний, содержащихся в Исх. 22:30 и Втор. 14:21, а в Иеремии 17:21,22 разъясняется, что в субботу не только работать (см. Исх. 20:10), но и нести что-либо вне стен города запрещено.

Процесс развития Галахи, продолжающийся и в наши дни, можно условно разделить на следующие периоды.

1. Ранний период. Устное толкование канонизированной Торы, по-видимому, началось вскоре после ее объявления Письменным Законом (между серединой 5 в. до н. э. и началом 4 в. до н. э.). Основоположником устного толкования предписаний Торы традиция считает Эзру, основываясь на свидетельстве Библии о его деятельности (Эз. 7:10, 11). Однако о ходе развития Галахи до эпохи Хасмонеев мало что известно.

Видимо, значительную роль в этом процессе играли мужи Великого собора. Им приписывается получение Закона от пророков и вручение его последующим законоучителям (Авот 1:1), а также введение самих понятий Мидраш (в широком смысле изучения Закона), Галаха и Аггада и установление ряда религиозных обычаев. Существенной была и роль софрим, — по мнению некоторых исследователей, основателей Великого собора. Их деятельность состояла в изложении галахических норм и традиций и в извлечении новых халахот из текста Священного Писания в ходе его толкования, что было тесно связано с их занятиями по обучению Торе.

На характер Галахи в ранний период ее формирования имеются косвенные указания в папирусах Элефантины (5 в. до н. э.), в Септуагинте (греческий перевод Библии; первая половина 3 в. до н. э.), в книге Бен-Сиры (см. Бен-Сиры Премудрость; около 170 г. до н. э.) и в других апокрифах (4 в. до н. э. – конец 2 в. н. э.); в сочинениях Филона Александрийского (первая половина 1 в. н. э.) и Иосифа Флавия (период разрушения Второго храма).

Расхождение между приводимыми в них халахот и законами Талмуда может служить подтверждением эволюционного процесса в ранней Галахе, хотя и не исключено, что эти халахот были включены в утраченные позднее талмудические тексты. Ту же эволюцию отражают и произведения кумранской секты (см. Ессеи; Кумран; Мёртвого моря свитки), в которых часто приводятся законы, расходящиеся с Галахой, зафиксированные в Мишне и других таннаитских источниках (см. Таннаи).

Сильный толчок развитию Галахи был дан в период упомянутых в Талмуде пяти пар законоучителей-дуумвиров (см. Зугот). Правовой материал от имени дуумвиров в Талмуде незначителен, но в их период развернулась острая борьба между саддукеями и фарисеями в области Галахи, борьба, в которой последние всегда прибегали к интерпретации текста Библии для обоснования своих позиций. Эта борьба, а также разногласия в самой среде фарисеев вылились в дискуссии, ставшие важным этапом накопления материала для создания Мишны.

2. Период таннаев (примерно 1–220 гг. н. э.). Ранняя Галаха в период таннаев выкристаллизовалась в ряд передаваемых устно постановлений, принявших форму мишнайот — кратких нормативных формулировок отдельных законов. Для деятельности таннаев характерны: упорядочение и классификация накопившегося галахического материала; развитие новых методов толкования Торы и созданной ранее Галахи, что вело к возникновению новых халахот; поляризация мнений по вопросам Галахи и методов ее развития.

Разногласия в ведущих школах фарисеев начала новой эры (см. Бет-Хиллел и Бет-Шаммай), грозившие, по утверждению Талмуда, распадом единой Торы на две отдельные (Санх. 88б), и порожденные ими дискуссии и прения характерны для всего периода таннаев, условный рубеж которого приходится на время после кончины Иехуды ха-Наси (начало 3 в.). Созданный им в конце 2 в. кодекс Мишна, в котором он собрал и отредактировал все мишнайот, в том числе ряд формулировок школ Акивы и его ученика Меира, включает и расхождения во мнениях между таннаями.

Особенно остры споры между Эли‘эзером бен Гирканом и Иехошуа бен Хананией (конец 1 в. – начало 2 в.) по поводу пределов допустимости герменевтического толкования Учения, а также между Акивой и Ишма‘элем бен Элишей (первая треть 2 в.) о методах интерпретации библейского текста и действенности законов, извлеченных разными способами толкования. Фиксируя эти разногласия, Мишна почти всегда указывает, какое из мнений принято как халаха.

Сами халахот приведены в Мишне преимущественно в связи с конкретными случаями, хотя есть в них запретительные и разрешающие законы, выраженные и в общей форме. Принципы отвлеченного законодательства иногда проступают в Мишне сквозь позитивную, практическую Галаху, но выработка и формулирование таких принципов выпали на долю ученых следующих поколений.

Материал, не включенный в Мишну, был зафиксирован в пору ее редактирования или вскоре после этого в сводах барайт, образовавших Тосефту и галахические мидраши, в которые таким образом вошли как ранние галахические постановления, так и более поздние толкования и объяснения к разным мишнайот.

3. Период амораев (примерно 220–470 гг.). Окончательно отредактированная Мишна стала священным текстом, уступающим в значении лишь Библии. Толкованию Мишны во имя установления и развития Галахи была посвящена деятельность амораев Эрец-Исраэль и Вавилонии — нового, а с 4–5 вв. и более авторитетного центра галахической учености. Запись обсуждений или мнений и постановлений таннаев, которые в Мишне фиксировались в лапидарной и категорической форме, носит в созданной амораями Гемаре развернутый характер и позволяет следить за ходом прений, взвешивать доводы, на которых базировались те или иные из их решений.

Отвлеченно-академический подход амораев к обсуждаемым вопросам способствовал расширению тематики Галахи, а также уточнению и обобщению определений. В то же время в их законодательном творчестве заметен значительный прогресс в разработке чисто практических аспектов Галахи. Решения амораев, провозглашенные в качестве законов, касаются проблем ритуала и литургии, ряда религиозных и этических предписаний, а также обширного круга правовых вопросов. Методологической аксиомой для амораев было требование не оспаривать мнение танная, если нельзя привести в поддержку своей точки зрения мнение другого танная.

Свод прений и постановлений палестинских амораев составил Гемару Иерусалимского Талмуда (закончен в 4 в.), а более всеобъемлющее и подробное толкование Мишны вавилонскими амораями — Гемару Вавилонского Талмуда, редакторами которой считаются амораи Аши и Равина II (5 в. н. э.), хотя определенная обработка ее продолжалась и в 6 в. савораями — вавилонскими учеными конца 5 в. – середины 7 в., которым приписывается окончательное оформление Талмуда. Савораи не внесли ничего существенно нового ни в содержание Талмуда, ни в Галаху вообще, но в их время произошла стабилизация Галахи, а Талмуд стал ее непреложным основанием и базой для дальнейшего развития галахической литературы.

4. Период гаонов (650–1040 гг.). Четыре века периода гаонов отличаются главным образом распространением талмудической Галахи среди широких слоев еврейского населения во всех странах диаспоры. Вавилонский Талмуд, вначале принятый главным образом в общинах стран, расположенных к востоку от Эрец-Исраэль, со временем приобрел преобладающее значение и постепенно вытеснил Иерусалимский, который стал достоянием лишь ученых-талмудистов.

Внедрение Галахи в народ и установление единой галахической нормы осуществлялось гаонами различными путями: а) опубликованием толкований сложных или недостаточно ясных высказываний в Талмуде и извлечением из него новых постановлений; б) письменными ответами на вопросы, обращенными к ним из всех стран диаспоры (см. Респонсы); в) составлением галахических конспектов, которое предпринял главным образом рабби Иехудай Гаон (середина 8 в.). Гаоны прибавили к установлениям Талмуда законы, которые донесло до них предание, а также выработанные ими лично. Когда и этого оказалось недостаточно для разрешения проблем, возникавших по мере изменения жизненных условий, гаоны прибегали к установлению такканот, в которых давались ответы на новые вопросы в области личного статуса, общественных дел, судебной процедуры и т. п. Благодаря деятельности гаонов, Галаха стала важным стабилизирующим фактором во всех практических аспектах еврейской жизни.

5. Раввинистическая эпоха, наступившая после 1040 г. и длящаяся поныне, делится на период ришоним (общепризнанные галахические средневековые авторитеты, последним из которых принято считать рабби Исраэля Иссерлейна) и ахароним (условно — со второй половины 16 в., то есть с появления кодекса Шулхан арух). Раввинистическая эпоха отмечена интенсивным развитием теоретической и практической Галахи.

Несмотря на неизменность и неопровержимость Талмуда как источника Галахи, несмотря на преобладающий авторитет гаонов и на то, что законодателю оставался открытым лишь путь установления новых такканот, в раввинистическую эпоху возникли новые школы толкования Талмуда и послеталмудической литературы; умножились труды, принадлежащие к категории респонсов; составлялись новые сборники халахот и обычаев; появились попытки исчерпывающей кодификации Галахи.

К этому привели не только радикально менявшиеся с конца средневековья условия жизни, но и повышенная интенсивность религиозной жизни, выразившаяся во все большем углублении в практически-правовые и духовно-мистические проблемы и породившая новые предписания, обычаи и запреты. Стимулировалась эта деятельность и тем, что изучение Закона и сугубо углубленное исследование его стало охватывать постоянно расширяющиеся круги ученых.

Кодификация Галахи. После определенных глав Библии, имеющих характер кодекса предписаний (см. Развитие Галахи), самым ранним сводом Галахи можно считать Мишну. Попытки кодифицировать Галаху предпринимались затем в период гаонов. Так, определенные элементы обязательных решений встречаются уже в «Сефер ха-шеилтот» («Книга запросов», 8 в.) Аха из Шабхи. В том же веке рабби Иехудай Гаон в труде «Халахот псукот» («Решенные халахот») собрал воедино нормативные предписания, имевшие практическое применение в повседневной жизни.

Примерно сто лет спустя составитель кодекса «Халахот гдолот» («Великие халахот»), вероятно, известный вавилонский ученый Шим‘он Каяра, приводит все халахот, в том числе и такие, которые представляли к тому времени не более чем исторический интерес. Этим и последующим общепризнанным авторитетам, известным в раввинистической литературе под общим названием поским (буквально `отсекающие`, то есть решающие авторитеты), Галаха обязана не только разрешением целого ряда практических вопросов правового и ритуального порядка, но и плодотворным развитием ее кодификации.

Первым общепризнанным практическим руководством по Галахе стал труд Ицхака Алфаси «Сефер ха-халахот» (11 в.) За ним последовал в 12 в. монументальный кодекс Маймонида — Мишне Тора (Повторение Закона), который включил материал обоих Талмудов, Тосефты, галахических мидрашей, респонсы гаонов, комментарии Талмуда и предшествующих кодексов, а также признанные обычаи и его собственные установления, нередко опирающиеся на нееврейские источники. Весь этот материал был систематизирован и изложен в форме кратких решений по всем вопросам Галахи, как практического, так и исторического порядка.

Ашер бен Иехиэль (Рош) предпринял около ста лет спустя составление нового свода Галахи, в котором учел весь накопившийся материал, включая также решения французских и немецких ученых. Его сын, Я‘аков бен Ашер, идя по стопам отца, создал своим трудом «Арба‘а Турим» базу для наиболее совершенной кодификации Галахи. Из своего свода он исключил предписания, заведомо не связанные с практической жизнью, разделил свой труд на четыре части (откуда название, буквально `четыре ряда`) и подчинил материал стройной и точно продуманной системе.

Ее принял за основу Иосеф Каро, задавшийся целью создать практическое руководство по Галахе, которое положило бы конец различиям в ее применении, вызванным тем, что разные общины обращались к противоречащим порой друг другу кодексам. Однако составленный им Шулхан арух опирался преимущественно на выводы сефардских (см. Сефарды) кодификаторов и потому не мог быть принят безоговорочно общинами Германии и Польши (см. Ашкеназы), которые стали с 16 в. главными центрами еврейской жизни.

Проблему разрешил рабби Моше Иссерлес (Рама), дополнивший Шулхан арух своим трудом «Маппа», в котором были изложены все элементы германско-польской практики Галахи, расходившиеся с Шулхан арухом. С тех пор Шулхан арух и «Маппа» стали единым и самым авторитетным кодексом в истории Галахи (см. также Кодификация Закона), а соблюдение его предписаний — критерием верности традиционному иудаизму, хотя иудаизм и не исчерпывается Галахой.

Авторитет законоучителей. Полномочия и прерогативы законоучителей Талмуда установлены и определены в самом Талмуде. Наиболее существенны следующие: право отменять в определенных случаях библейское предписание (Иев. 89б–90б); право временно отменить соблюдение библейского постановления, если это необходимо, чтобы обеспечить повиновение Закону (Санх. 46а); запрещение вводить ограничения, соблюдение которых невозможно для большинства общины (ББ. 60б) или сопряжено с крупным ущербом или чрезмерными хлопотами (МК. 2 а; Беца 30а).

Многие из запретов (гзерот) и такканот Талмуда анонимны, как и значительные разделы Галахи вообще. Предполагается, что такие постановления были приняты большинством голосов членов Великого Синедриона, в котором разбирались сложные галахические вопросы и выносились решения, приобретавшие после этого значение закона. Вместе с тем, множество постановлений Талмуда связаны с именами определенных лиц и школ, таких как Иехошуа бен Гамла (умер, по-видимому, в 70 г. н. э.), Шим‘он бен Шетах, Бет-Хиллел и Бет-Шаммай, Иоханан бен Заккай, синод в Уше, Иехуда ха-Наси и прочих.

Правила нахождения конкретного решения в дебрях правовых и религиозно-ритуальных споров и дискуссий, составляющих Талмуд, содержатся в нем самом и в ряде принципов, выработанных авторитетами послеталмудического периода. Наиболее важны следующие: если какой-либо законоучитель расходится в суждениях с коллегами, принимается мнение большинства (Бр. 9а); школа Хиллела предпочитается, за малыми исключениями, школе Шаммая (Эр. 6б); в дебатах Рава и Шмуэля Ярхина‘а мнение Рава принимается в религиозных вопросах, а мнение Шмуэля — в гражданском праве (Бх. 49б); постановления последующих амораев, как правило, предпочитаются решениям предшествующих.

Установленное амораями различие между законами ми-де-орайта и ми-де-раббанан (см. выше Источники Галахи. Устный Закон), которое отмечали уже таннаи, заключается не только в большей строгости наказания за нарушение первых, но и в степени их галахической вескости: «В случае сомнения относительно закона ми-де-орайта следует принимать отяготительное решение, а сомнение относительно закона ми-де-раббанан решается облегчительно» (Беца 3б; ТИ., Эр. 3:4).

В средние века авторитеты иногда расходились во мнениях с постановлениями Талмуда. Некоторые гаоны, например, были склонны либерально толковать законы Талмуда о связях между евреями и неевреями на том основании, что неевреи их окружения (мусульмане) не были идолопоклонниками. Маймонид пренебрегал законами, основанными на вере в магические силы, даже если они включены в Талмуд как бесспорные. Но таких исключений мало: история послеталмудической Галахи зиждется в основном на признании Талмуда как наивысшего и окончательного авторитета.

Историческое значение и авторитет Галахи. Роль Галахи в истории еврейского народа отмечена тем же уникальным характером, что и беспрецедентная судьба его в контексте мировой истории. Сознание великой значимости присущих иудаизму ценностей, опирающееся на веру в избранность народа, «освященного заветами Господними», привело к созданию института, обеспечившего в беспримерных условиях рассеяния и гонений постоянное развитие духовного творчества и ставшего основой сохранения народом его национального самосознания и сплоченности.

Галаха заменила собой евреям давно утраченные прерогативы и атрибуты независимого государственного существования. На протяжении многих веков Галаха оставалась главным фактором, обеспечивающим сохранение внутренней целостности разбросанного по всему миру народа, пока устои исконной веры в его избранность не пошатнулись под натиском нарастающего материализма и атеизма, с одной стороны, и новых универсальных идеалов и чаяний — с другой.

Каждое из новых направлений в иудаизме, появившихся в 19 в. как результат ослабления традиционного религиозного критерия в жизни евреев, установило свое отношение к Галахе. Так, реформизм в иудаизме, принимая отдельные элементы Галахи, отвергает непререкаемость ее авторитета. Консервативный иудаизм тяготеет к либеральному толкованию Галахи, следуя, по его утверждению, духу динамизма ее развития в эпоху Талмуда. Лишь ортодоксальный иудаизм видит в следовании традиционной Галахе главную обязанность верующих и только в ее рамках ищет решение вопросов, возникающих в ходе изменяющихся условий жизни.

В Израиле разногласия в отношении к Галахе приобрели особенно острый характер после провозглашения государства. Крайне ортодоксальные взгляды сравнительно небольшой части населения, полностью отрицающей какие-либо формы светской власти и силу законов, не основанных на традиционной Галахе, с одной стороны, и сугубо секулярное мировоззрение значительного числа израильтян, требующих полного освобождения законодательной и правительственной деятельности от какой-либо подчиненности Галахе, — с другой, являются полярными выражениями большого диапазона мнений и позиций, разделяющих современное еврейство.

Промежуточные группы составляют, пожалуй, большинство евреев как в Израиле, так и в диаспоре, но сторонники крайних взглядов видят в этих группах не связующее звено еврейства, а фактор, усугубляющий его внутреннее разобщение. Это заставляет современное плюралистическое еврейское общество искать новые пути для сохранения сплоченности и целостности народа, который многие века объединяла Галаха, утверждая его самобытность.

 ИУДАИЗМ > Еврейское религиозное право
Версия для печати
 
Обсудить статью
 
Послать другу
 
Ваша тема
 
 
Титульный лист свода галахических постановлений «<span class=hu>Х</span>алахот гдолот». Венеция, 1548.

Титульный лист свода галахических постановлений «Халахот гдолот». Венеция, 1548.
 


  

Автор:
  • Редакция энциклопедии
    вверх
    предыдущая статья по алфавиту Галай Биньямин Галеви Жак Франсуа следующая статья по алфавиту